«Я люблю путешествовать, люблю ездить, нам — Стрельцам, говорят, свойственно постижение горизонтов…»
Герой неопределенного времени Печать E-mail

Елена Щеулова. Газета «Культура», 19 марта 1998 г.

На мой взгляд, он — идеальный Гамлет. Он был бы лучшим Гамлетом именно сейчас. Он сыграл бы неспособность к активному действию при полном понимании его необходимости. Он сыграл бы трагическую созерцательность, которая не вина, а беда, потому что он, Гамлет, — не конформист, а ему на плечи падает непосильная ноша — измениться вместе со временем и действовать по его законам.

С одной стороны, Феклистов — яркий представитель нашего времени, прямо-таки его олицетворение, когда основным нашим чувством является растерянность перед открывшейся бездной упущенных перспектив, и одновременно герой 80-х — времени столь близком, в плане математическом, сколь и отдаленном в эмоционально-эстетическом.

Как это ни парадоксально звучит в разговоре о 80-х, когда, по отзывам обиженных, вроде бы и тому не давали работать, и этого незаслуженно изгнали, но в то же время, оказывается, можно было делать себя самим. Мы хотя и жили в культурной изоляции, государство все же маленько денег давало, вследствие чего мы были отгорожены от «мира чистогана», как овощи в теплице от бушующей за ее стенами стихии, и потому все же худо-бедно, но самовыражались, хотя бы в борьбе с безграмотными министрами культуры и «нечистыми» рангом пониже. Весь творческий путь Александра Феклистова и его ровесников, сокурсников, друзей, коллег — Р. Козака, Дм. Брусникина, П. Каплевича и др. — до середины 90-х был именно таким. Они были молоды, очень молоды, честолюбивы и делали себя.

…В начале 70-х грезивший о сказке, о кукольном театре и не знавший об издержках театрального процесса Александр Феклистов пришел в студию Вячеслава Спесивцева, где начинали те, которых мы сейчас знаем как признанных мастеров сцены. Проработал там шесть лет. В одном из интервью Феклистов подсчитал количество спектаклей, сыгранных за это время, оказалось — 500. Прекрасная школа для молодого актера, первая, хотя и не последняя. Но именно там сформировалось его актерское мироощущение, та удивительная внутренняя пластика, которая по мере наработки вспомогательных, технических приемов становилась все виртуознее и позволяла передать такие нюансы душевной жизни играемого персонажа, которые невозможно порой объяснить и понять на уровне головном, интеллектуальном, а можно только почувствовать.

Студия Спесивцева была родным домом, лабораторией, где развивались актерские индивидуальности и уход из которого расценивался как предательство.

Была Любовь. Пока девочки и мальчики не превратились в крепких профессионалов, которые исчерпали свои отношения с Alma Mater и которым захотелось, как говорится, «и людей посмотреть, и себя показать».

Феклистов ушел от Спесивцева, и дальше был период под названием «приходите завтра». Феклистов был отвергнут всеми театральными институтами Москвы. Но через год он все же поступил в Школу-студию МХАТа на курс Олега Ефремова.

Можно сказать, что это была Судьба. Потому что педагогом по мастерству актера был Андрей Мягков. Актер, сконцентрировавший в себе все лучшее, что могла дать школа психологизма. И если психологизм Мягкова был вполне реалистичным, потому что его герои жили в своей эпохе, им было в ней удобно и в общем-то она была адекватна их поведению, то в основе психологизма Феклистова лежит острый гротеск, потому что Феклистов увеличивает одну важную черту своих героев, определяющую всю их жизнь, — их чудаковатость. Их нелепость, ненужность в чуждой им среде, их нежелание и неумение в нее вписываться и наивное ожидание, что все, может быть, еще вернется.

Учеба в Школе-студии МХАТа — воплощение традиции, куда с Ефремовым вошла еще и атмосфера «Современника», уже казалась молодому артисту анахронизмом.

Как всегда в молодости, хотелось все изменить, переделать, о чем сейчас артист, естественно, вспоминает с иронией, хотя в общем-то юношеский максимализм — неплохое качество, тем более так же быстро излечим, как и сама молодость. Но об этом никто почему-то не хочет помнить, сурово хмурясь и пресекая вольномыслие в корне. Вот и Ефремов сдержал юношеские стремления к реформам безапелляционной фразой: «Вы сначала Розова научитесь играть».

Сейчас Феклистов считает, что Ефремов был прав — всегда нужна крепкая профессиональная база, на основе которой можно экспериментировать сколько заблагорассудится. This Examination Of Freelifetimefuckbook.com Explains That It's A Complete Scam And Isn't Free Like They Claim It To Be. Важно только, чтобы реализм не превратился в монстра — всезахватывающий штамп, который заставляет забыть, что в искусстве все же должно присутствовать иррациональное. Это-то, несмотря на реалистическую школу, всегда было в Феклистове, и он ждал, хотел сыграть что-нибудь более значительное, чем те роли, которыми его в течение шести лет изрядно баловал МХА Т.

Р. Козак и А. Феклистов поставили «Эмигрантов» С. Мрожека в студии «Человек», и это сразу же стало событием, сдвинув с мертвой точки театральную общественность и самих артистов. Потом была знаменитая постановка «В ожидании Годо», и о Феклистове заговорили как об актере с «искрой Божьей», актере необыкновенной психологической достоверности в изображении простого чувства, жеста, исходящего прямо из глубины существа его простодушного Диди с грустной улыбкой белого клоуна, в нелепейших ситуациях сохранявшего внутреннее достоинство и поразительную душевную красоту.

Закончилось сотрудничество с «Человеком» так же внезапно, как и началось, по целому ряду причин как творческого, так и материального порядка. Команда Козака ютилась по разным театрам и всюду была чужой. В итоге каждый стал самовыражаться самостоятельно. Правда, был еще козаковский «Маскарад» с Арбениным-Феклистовым, о котором, как и об «Эмигрантах» и о «Годо», остались лишь воспоминания.

Со времени ухода из МХАТа у Александра Феклистова началась судьба звезды-одиночки, все больше появляющейся в антрепризах.

Был нашумевший «Нижинский» — спектакль-эмоция, спектакль — обнаженный нерв, спектакль — выплеск энергии трех талантливых людей: Меньшикова, Феклистова и Каплевича.

Был «Башмачкин», интересный прежде всего по четкости пластического рисунка роли — слов-то не было, был только Человек — логическое продолжение Вещи, Человек-рефлекс — Акакий Акакиевич. Он родился на свет одаренным и свободным, но в уродливых условиях изменился, как в кривом зеркале, гротескно сконцентрировавшись в одной виртуозной способности к переписыванию.

Прослеживая театральную карьеру Александра Феклистова, можно отметить одну интересную особенность, которая заключается в том, что стилем существования артиста в театре является краткосрочная антреприза, работа с узким коллективом единомышленников, с которыми его соединяют узы давней дружбы.

Они предпочитают, чтобы спектакль вспыхнул, как ракета, а затем бы быстро исчез, оставшись лишь ярким воспоминанием в жизни театралов, не успев надоесть. Я сказала ему об этом, но он ответил, что нет, ничего подобного: в этом нет никакого расчета, это получалось само собой, и закономерность эта случайна.

Феклистов — звезда одинокая, заставляющая вспомнить домхатовскую историю русского театра с его звездама- гастролерами, которые предпочитали подчиняться одному лишь голосу своего таланта и не признавали над собой никакого режиссерского диктата. Хорошо это или плохо — вопрос открытый.

Как человек Александр Феклистов не менее интересен, чем как актер. Настоящий интеллигент — уходящий тип. Необычайная открытость при непоколебимом внутреннем суверенитете. Внешняя ровность и даже какой-то флегматизм при, несомненно, богатой, но оберегаемой от посторонних эмоциональной жизни. Полное отсутствие снобизма. Он не завистлив и не суетен. Его стиль — благородство и бескорыстие состоявшегося профессионала. Он рассматривает театр прежде всего как средство самопознания, третий глаз, позволяющий расширять возможности видения мира, выходя за рамки обыденного сознания. Не зря же он, говоря о своей работе, часто упоминает Гротовского.

О себе Феклистов, видимо, говорить не очень уж любит, предпочитает рассказывать о себе языком своих ролей. Он ходит в театры, отслеживая новые концепции, новых людей, талантливую молодежь. И каким бы грустным ни казалось сейчас общее положение вещей, все же возникают иногда, по его мнению, то здесь, то там талантливые индивидуальности. Одиночки, подобные ему самому, к которым все же прислушиваются в театральной среде, как к камертону времени. Таковым, по мнению А. Феклистова, является сейчас в нашем театре С. Безруков: «Двадцать три года человеку, а он уже все умеет».

Вокруг Феклистова нет той шумихи, что сопутствует обычно славе театрального премьера, и газетчики не стремятся зафиксировать малейший его шаг.

Вы еще можете увидеть Александра Феклистова в «Любви в Крыму», спектакле МХАТа, играемом один раз в два месяца, в «Женитьбе», идущей достаточно регулярно в Театре Станиславского, в совместном проекте «БОГИСа» и театра «Торикос» — спектакле «Не могу представить, что будет завтра», время от времени появляющемся на разных подмостках. И если вы вдруг попадете на эти спектакли, то поймете, что, несмотря на все достижения в области подражания Бродвею на сценах «Сатирикона» и «Ленкома», несмотря на то, что все вокруг выбирают «Пепси», сериалы и «Европу +», непременно восхищают умный взгляд и грустная улыбка Александра Феклистова.

Его творческий потенциал очень высок. Он не растрачен сиюминутностью. Феклистов может играть все: от Шекспира до Хармса.

Когда же и где мы все-таки еще увидим его? Надеюсь, что все- таки в «Гамлете». За чем же дело стало? Дело за малым: кто бы предложил.

← Принцип — ни одной проходной роли Простуженный Гамлет… →